«Леса предшествовали человеку, пустыни следовали за ним», — писал Франсуа Рене де Шатобриан, французский писатель и мыслитель.
Фразе этой уже около двух столетий, но сегодня она звучит едва ли не современнее, чем во времена самого Шатобриана.
Человек вообще довольно долго относился к окружающей природе как к практически неисчерпаемому запасу. Лес можно вырубить, землю распахать, реку использовать для орошения, животных добыть. А если ресурсы заканчиваются — двинуться дальше.
Пока людей было мало, а пространства много, такая логика могла работать столетиями.
Но человек оказался «слишком успешен».
Мы научились преобразовывать природу в масштабах, которые раньше были просто невозможны. И вместе с этим выяснилось, что пустыня после человека — вовсе не обязательно литературная метафора. Истощённые почвы, исчезнувшие леса, обмелевшие водоёмы вполне могут стать буквальным результатом хозяйственной деятельности.
При этом сама способность менять окружающий мир — едва ли недостаток человечества. Благодаря ей появились города, земледелие, дороги и вообще цивилизация в привычном нам виде.
Вопрос скорее в другом: умеем ли мы остановиться раньше, чем преобразование превращается в уничтожение собственной среды обитания?
Во времена Шатобриана человек ещё мог уйти из истощённого места дальше — туда, где оставались новые леса, земли и реки.
За прошедшие два столетия человек добрался уже до любого леса. А вот очередного места, куда можно было бы уйти, почему-то больше не появилось.